![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Острейшая проблема миграции состоит в том, что она вызывает давление на социальную инфраструктуру даже тогда, когда она не сопровождается никакой криминальной активностью. Проблема миграции – это не только проблема нападений в подворотне, - это проблема скамеек в парке, очередей в магазинах и контингента в школах.
... дело не только в субъективном социальном напряжении, вызываемом приезжими, хотя оно весьма значительно. Дело и в объективной нагрузке, которая взывает у людей дополнительные расходы, препятствуя накоплению – люди вынуждены ехать в парк подальше, закупаться в магазинах подороже, искать платную или полуплатную школу с меньшим количеством детей мигрантов, вынуждены пересаживаться из ставшего неудобным или небезопасным метро на такси. Как следствие – бедный и средний класс, которые, в отличие от богатых, не могут позволить себе купить «персональную инфраструктуру» беднеют, темпы их накоплений и всего, что к ним привязано (в частности – демографический рост) снижаются. Люди начинают ощущать свой город неудобным и неприспособленным для жизни. Большая часть москвичей уже готова обсуждать эмиграцию как более менее реальный жизненный план, причем это связано не с политическими мотивами, а с «невозможностью дальше жить в этом Москвабаде», особенно с учетом проекции на будущее детей, которое грозит стать совершенно нетерпимым.
И возрастающая интенсивность контактов между сторонами подспудно зреющего конфликта будет приводить к тому, что и сам конфликт будет приобретать все более и более острые формы. Столкновения граждан России с мигрантами пока сравнительно редки и малоинтенсивны. Но с каждым уже даже не годом, а месяцем, количество таких конфликтов будет возрастать, а вместе с нею и степень жестокости и общественной опасности таких конфликтов. На практике это будет значить, что русских горожан начнут убивать за резко сказанное слово, взгляд исподлобья, за нежелание уступать мигрантам в чем-то, что русские будут считать своим. И тут уже речь пойдет не о скамейках, а о жизнях. http://asocio.livejournal.com/864352.html
Так, численность таджиков увеличилась на 707%, чеченцев – на 391%, азербайджанцев – на 320%, ингушей – на 307%, узбеков – на 240%, туркмен – на 99%, казахов – на 70%, киргизов – на 31%, башкир – на 30%, кабардинцев – на 7%, сообщает ресурс «Свободная пресса».
Общую численность различных мигрантских групп и этнических общин Москвы эксперты оценивают так: азербайджанцы – от 800 000 до 1 млн человек и более (400 000 из них имеют российское гражданство, по всей России проживает до 2 млн азербайджанцев); татары – от 250 000 до 500 000 человек; таджики – до 600 000; чеченская община, по разным данным, достигает от 80 000 до 150 000 человек.
Применительно к московским школам это означает рост напряженности в ученических коллективах. По данным опроса Центра социологии и образования РАН, в течение года каждый четвертый подросток в той или иной степени участвует в конфликтах на национальной почве.
Дети «понаехавших» простодушно рассказывают социологам, что их поведение в Москве стало совсем не таким, как было дома. Один из чеченцев говорит: «Здесь я веду себя спокойней и свободней, чем там (в Грозном. – Прим. КМ.RU). С мальчиками мы там вообще не общаемся, здесь – как хочу, могу подойти спокойно, ударить. Мой старший брат как хочет, так себя и ведет. Там ведут себя смирно, а тут – как хотят».
Не так давно председатель движения «Таджикские трудовые мигранты» Каромат Шарипов заявил в эфире «Русской службы новостей»: «В наших деревнях все поколения школьного возраста готовятся выехать на территорию российского государства». [1]
... дело не только в субъективном социальном напряжении, вызываемом приезжими, хотя оно весьма значительно. Дело и в объективной нагрузке, которая взывает у людей дополнительные расходы, препятствуя накоплению – люди вынуждены ехать в парк подальше, закупаться в магазинах подороже, искать платную или полуплатную школу с меньшим количеством детей мигрантов, вынуждены пересаживаться из ставшего неудобным или небезопасным метро на такси. Как следствие – бедный и средний класс, которые, в отличие от богатых, не могут позволить себе купить «персональную инфраструктуру» беднеют, темпы их накоплений и всего, что к ним привязано (в частности – демографический рост) снижаются. Люди начинают ощущать свой город неудобным и неприспособленным для жизни. Большая часть москвичей уже готова обсуждать эмиграцию как более менее реальный жизненный план, причем это связано не с политическими мотивами, а с «невозможностью дальше жить в этом Москвабаде», особенно с учетом проекции на будущее детей, которое грозит стать совершенно нетерпимым.
И возрастающая интенсивность контактов между сторонами подспудно зреющего конфликта будет приводить к тому, что и сам конфликт будет приобретать все более и более острые формы. Столкновения граждан России с мигрантами пока сравнительно редки и малоинтенсивны. Но с каждым уже даже не годом, а месяцем, количество таких конфликтов будет возрастать, а вместе с нею и степень жестокости и общественной опасности таких конфликтов. На практике это будет значить, что русских горожан начнут убивать за резко сказанное слово, взгляд исподлобья, за нежелание уступать мигрантам в чем-то, что русские будут считать своим. И тут уже речь пойдет не о скамейках, а о жизнях. http://asocio.livejournal.com/864352.html
Так, численность таджиков увеличилась на 707%, чеченцев – на 391%, азербайджанцев – на 320%, ингушей – на 307%, узбеков – на 240%, туркмен – на 99%, казахов – на 70%, киргизов – на 31%, башкир – на 30%, кабардинцев – на 7%, сообщает ресурс «Свободная пресса».
Общую численность различных мигрантских групп и этнических общин Москвы эксперты оценивают так: азербайджанцы – от 800 000 до 1 млн человек и более (400 000 из них имеют российское гражданство, по всей России проживает до 2 млн азербайджанцев); татары – от 250 000 до 500 000 человек; таджики – до 600 000; чеченская община, по разным данным, достигает от 80 000 до 150 000 человек.
Применительно к московским школам это означает рост напряженности в ученических коллективах. По данным опроса Центра социологии и образования РАН, в течение года каждый четвертый подросток в той или иной степени участвует в конфликтах на национальной почве.
Дети «понаехавших» простодушно рассказывают социологам, что их поведение в Москве стало совсем не таким, как было дома. Один из чеченцев говорит: «Здесь я веду себя спокойней и свободней, чем там (в Грозном. – Прим. КМ.RU). С мальчиками мы там вообще не общаемся, здесь – как хочу, могу подойти спокойно, ударить. Мой старший брат как хочет, так себя и ведет. Там ведут себя смирно, а тут – как хотят».
Не так давно председатель движения «Таджикские трудовые мигранты» Каромат Шарипов заявил в эфире «Русской службы новостей»: «В наших деревнях все поколения школьного возраста готовятся выехать на территорию российского государства». [1]