О выдающимся антисемите таки нашего времени

[rotbar]

19 февраля на 94 году жизни скончался известный математик- Игорь Ростиславович Шафаревич.
Покойся с миром, великий Русский. -пишут некоторые, и даже (страшно сказать) лепят на него звериный ярлык антисемитизма.
Не буду цитировать его работы, доказывающие, что "...Карла Маркс писал совсем о другом!", не буду интересоваться родословной академика- за без малого сто лет- концов уже не найти- воспользуюсь интервью покойного, из которого надёргаю цитат:

Д. А школьный учитель математики как-нибудь повлиял на Ваш интерес к своему предмету?
Ш. На меня повлияло в этом отношении одно лицо – тогдашний декан факультета Лев Абрамович Тумаркин (его студенты звали «Лев Арапович»). Он потом перестал быть деканом и сделался очень суровым и влиятельным членом партбюро. И влияние его на математическую жизнь было, скорее, реакционным. Партбюро не любило, чтобы студенты или преподаватели увлекались каким-нибудь одним направлением.

Д. То есть, вы считаете, что он был жёстким деканом.

Ш. Очень жёстким. Тем не менее, в моей жизни он сыграл положительную роль,

Ш. …Да, он сам решал, к кому дать направление. По крайней мере, в первые мои экзамены так было... А математический анализ он меня направил сдавать Израилю Моисеевичу Гельфанду.
...
Д. Понятно. А вот скажите, когда Вы учились на Мехмате МГУ экстерном, были ли какие-нибудь занятия, на которые вам обязательно надо было ходить? На марксизм-ленинизм, например. Вы его сдавали?
Ш. Нет, нет, как-то мне удалось это обойти, и я только сдавал по нему экзамен. Потом ко мне подошел преподаватель, который мне сказал: «Я понял, что вы ничего не знаете», – хотя я «Капитал» Маркса тогда внимательно прочёл, – «но я просто не хотел вам мешать».
...
-сказал суровый экзаменатор протеже члена партбюро Льва Абрамовича, ага.

Ш. Да, так. Но свой пятый курс я проучился уже целый год в одной группе и вместе с ней его закончил. В этой группе, помню, учился Рохлин, ставший моим приятелем – с ним я и закончил пятый курс.
Д. А, знаменитый Владимир Абрамович Рохлин. Вот ещё вопрос: курсовые работы у Вас были? Вам приходилось их писать?

Ветеран ташкентского фронта:

Ш.… Помню, что во время войны я хотел эвакуироваться вместе с университетом. И я пришёл, сразу после знаменитой московской паники, получить справку на эвакуацию. Но мне заявили, что такую справку мне давать не велено. Я спросил, как же так? Мне ответили, что за разъяснениями следует идти к Огибалову. Я пришёл к Огибалову…

Д. Тогда он, кажется, был заместителем секретаря парткома МГУ – ведь дело, наверное, происходило в сентябре 1941 года?

Ш. Да-да, осенью 1941 года. Огибалов спросил меня, рыл ли я окопы. Я ответил, что только что вернулся оттуда. Тогда он отправил меня обратно, и велел передать, что разрешает выдать мне справку.
...
Ш. Нет-нет, он просто ко мне очень хорошо относился. Даже когда аспирантом я поехал в эвакуацию сначала в Ташкент, а потом в Ашхабад, он прислал телеграмму: «Присылайте Шафаревича, я готов взять его членом семьи».
...
Не менее интересно, что Шафаревич попадал под раздачу в период борьбы с безродным космополитизмом:

Я не знаю, какое отношение он имел к моему увольнению из МГУ. Оно было очень обширным: тогда были уволены и Отто Юльевич Шмидт, и Сергей Натанович Бернштейн…
...
Д. Я читал где-то, что как раз в Ашхабаде, куда эвакуировался МГУ, погибла сестра Израиля Моисеевича Гельфанда.
...
Д. А расскажите про Израиля Моисеевича Гельфанда и про общение с ним.
...
...Я, например, могу вам рассказать историю, которую мне поведал Гельфанд о Колмогорове.
...-таки антисемит, ага.

Да у меня были и «грехи» по диссидентской линии, о которых я не хотел бы сейчас говорить.
... -странная стыдливость в 2000-ных то годах?

проблема эта была решена Зельмановым (примеч. Д.: математик из Новосибирска Ефим Исаакович Зельманов, эмигрировавший в конце 80-х годов прошлого века в США, в 1994 году получил Филдсовскую премию)
...
Ч. Ещё вот Евгений Соломонович Голод, он тоже был Вашим учеником?
Ш. Да-да.

Право дать оценки очевидного- как всегда, предоставляется читателям.